XII




Леннарту Кольбергу задание, которое он получил, казалось и бессмысленным и противным, но уж никак не трудно выполнимым. Нужно найти каких-то конкретных людей, поговорить с ними, и все.
Сразу же после десяти он вышел из здания полиции в Вестберге; там все было тихо и спокойно, что главным образом объяснялось нехваткой людей. В работе же, напротив, недостатка не было, ибо на великолепно унавоженной почве так называемого "общества всеобщего благоденствия" преступность во всех ее формах расцветала пышным цветом. Причины такого положения казались совершенно неясными - во всяком случае, для власть имущих и для теоретиков.
За благопристойным, приглаженным, даже респектабельным фасадом Стокгольма скрывались джунгли большого города, где наркомания и развращенность достигли широчайшего размаха, где бессовестные ростовщики совершенно открыто наживали огромные барыши на порнографии в ее самых грязных и отвратительных формах, где профессиональные преступники не только росли численно, но и становились все более и более хорошо организованными. То, что алкоголизм, который всегда был проблемой, и преступность среди молодежи продолжали все расти и расти, не могло удивить никого, кроме служащих учреждений, отвечавших за борьбу с этими явлениями, и правительственных кругов.
Стокгольм, что поделаешь.
От того города, в котором Кольберг родился и вырос, мало что осталось. Экскаваторы спекулянтов земельными участками и бульдозеры так называемых специалистов по уличному движению снесли, с благословения планировщиков, большую часть старых, добротных строений, оставив только своего рода заповедники культуры, которые, потеряв окружение, отдавали теперь излишней патетикой и резали глаз. Характер города, его настроение и стиль исчезли, или, точнее говоря, бесповоротно стали другими.
А механизм стокгольмской полиции от излишней перегрузки работал все с большим скрипом, и нехваткой людей это объяснялось лишь отчасти, главными здесь были другие причины. Все упиралось не в то, чтобы полицейских стало больше, а в то, чтобы они работали лучше, но об этом никто не заботился.
Так думал Леннарт Кольберг.
Добраться до жилого района, которым ведал Хампус Бруберг, оказалось непросто. Он находился в южной части города, в местах, которые во времена детства Кольберга были дачными.
Школьником он ездил туда вместе с классом на экскурсии. Теперь это был район, в точности напоминавший многие другие, застроенные доходными домами. Изолированная группа быстро и небрежно приткнутых друг к другу высотных зданий, единственное назначение которых-дать владельцу как можно большую прибыль и одновременно заразить своей унылостью и неуютом тех несчастных людей, коим придется здесь жить. Поскольку жилищный кризис в течение многих лет поддерживался искусственным путем, даже эти квартиры были желанными, а квартплата - почти астрономической.
Контора Бруберга размещалась, вероятно, в самом лучшем и тщательно отделанном помещении, но даже здесь пятна сырости проступали по фасаду, а дверные косяки отошли от стен.
Однако главным ее недостатком, с точки зрения Кольберга, было то, что самого Бруберга не оказалось на месте.
Помимо его личного кабинета, просторного и довольно хорошо обставленного, здесь был зал заседаний и две маленькие комнаты. В них жили техник и две консьержки, одна лет пятидесяти, другая совсем молоденькая, не старше девятнадцати.
Старшая казалась сущей крокодилицей, и Кольберг предположил, что ее главная задача - грозить жильцам выселением и отказывать в ремонте квартир. Девушка была дурнушкой, неуклюжей, прыщавой и, как видно, совсем забитой. Мужчина производил впечатление человека, смирившегося со своей судьбой. По всей вероятности, его неблагодарная миссия заключалась в том, чтобы следить за исправностью сантехники. Кольберг решил, что говорить ему следует с крокодилицей.
Нет, господина Бруберга на месте нет. Он не появлялся здесь с пятницы. Тогда он зашел в контору минут на десять, взял портфель и уехал.
Нет, директор Бруберг не сказал, когда он вернется.
Нет, ее зовут не Хелена Хансен, и она никогда не слышала здесь такой фамилии.
Нет, директор Пальмгрен обычно не занимался этими домами;
С тех пор как их построили четыре года назад, он был тут только два раза, причем вместе с директором Брубергом.
Что она делает в конторе? Конечно, собирает квартирную плату и следит за тем, чтобы жильцы не нарушали порядок.
- А это не самое легкое дело, - злобно сказала крокодилица.
- Охотно вам верю, - быстро согласился Кольберг.
И ушел. Он сел в машину и поехал в северную часть города.
Поставил машину на Кунгсгатан и подошел к подъезду проверить, по тому ли адресу приехал.
Судя по перечню названий, в доме помещались главным образом кинофирмы и юридические бюро, но было и то, что он искал. На четвертом этаже было указано не только "Акционерное общество Хампус Бруберг", но и "Банковская фирма Виктор Пальмгрен".
На старом, скрипучем лифте Кольбэрг поднялся на четвертый и увидел, что оба этих названия украшают одну и ту же дверь. Он дернул за ручку, но дверь оказалась заперта. Конечно, был и звонок, но он предпочел свой старый верный способ и забарабанил в нее кулаком.
Открыла женщина. Удивленно взглянула на него большими карими глазами:
- Что случилось?
- Я ищу директора Бруберга.
- Его здесь нет
- Вас зовут Хелена Ханссон?
- Нет... А вы кто такой?
Кольберг вытащил из заднего кармана визитную карточку. Комната, в которой он очутился, была похожа на самую обычную контору: стол, пишущая машинка, шкаф. бумаги и прочее. Через полуоткрытую дверь он видел еще одну комнату, вероятно, личный кабинет Бруберга. Она была меньше секретарской, но уютнее. Казалось, что большую ее часть занимают письменный стол и большой сейф.
Пока Кольберг осматривался, женщина захлопнула дверь на замок. Вопросительно глядя на него, спросила:
- Почему вы решили, что меня зовут Ханссон?
Ей было лет тридцать пять. Стройная, темноволосая, с широкими бровями и короткой стрижкой.
- Я думал, что вы секретарь директора Бруберга, - рассеянно сказал Кольберг.
- Я и есть его секретарь.
- А как же вас зовут?
- Сара Муберг.
- И вы не были в Мальме в среду, когда был убит Пальмгрен?
- Не была.
- У нас есть сведения, что Бруберг был в это Время в Мальме вместе со своим секретарем.
- В таком случае не со мной. Я не езжу ни в какие поездки.
- И секретаря звали фрекен Хелена Ханссон, - упрямо продолжал Кольберг.
- Мне неизвестна эта фамилия. Кроме того, я замужем. У меня двое детей. И я, как уже сказано, не сопровождаю Бруберга в его поездках.
- Кто же тогда такая фрекен Ханссон?
- Не имею понятия.
- Может быть, она работает где-нибудь у вас в концерне?
- Я, во всяком случае, никогда о ней не слышала. - Женщина пристально посмотрела на него. - До сих пор. - Потом тихо добавила:
- Хотя ведь есть же так называемые разъездные секретари.
Кольберг не стал касаться этой темы.
- Когда вы видели Бруберга в последний раз?
- Сегодня утром. Он пришел в десять, с четверть часа был в своем кабинете. Потом ушел. Я думаю, в банк.
- А где он может быть сейчас? Она взглянула на часы.
- Вероятно, дома.
Кольберг заглянул в свою бумажку.
- Он живет на Лидинге, да?
- Да, улица Чедервеген.
- У него есть семья?
- Есть. Жена и дочь семнадцати лет. Но их дома нет. Уехали отдыхать в Швейцарию.
- Вы это точно знаете?
- Да, я сама заказывала нм билеты на самолет. В пятницу. Они улетели в тот же день.
- После этого случая в среду, в Мальме, Бруберг работал как обычно?
- Пожалуй, нет. Едва ли так можно сказать. Он очень нервничал в четверг. Тогда ведь мы еще ничего определенно не знали. О том, что директор Пальмгрен умер, нам стало известно только в пятницу. И в пятницу Бруберг пробыл здесь около часа. А сегодня, как я сказала, всего минут пятнадцать.
- А обычно он у себя в конторе бывает больше или нет?
- О да, он почти все время здесь. Сидит в своем кабинете. Кольберг подошел к двери, ведущей в кабинет, и заглянул в нее. На столе три черных телефона, возле сейфа элегантный чемодан. Небольшой, кожаный, затянутый ремнями. Как видно, совсем новенький.
- Вы не знаете, был здесь Бруберг в субботу и в воскресенье?
- Кто-то, во всяком случае, здесь был. По субботам контора закрыта, так что я два дня была выходная. А когда сегодня утром пришла, то сразу заметила, что кто-то рылся в бумагах.
- А этот "кто-то" может быть кем-то иным, кроме Бруберга?
- Едва ли. Ключи есть только у меня и у него.
- Как вы думаете, он еще придет сюда сегодня?
- Не знаю. Может быть, он из банка поедет прямо домой. Это скорее всего.
- Лидинге, - пробормотал Кольберг. - Чедервеген. До свидания, - вдруг оборвал он беседу.
Проезжая по мосту через Вэртан и глядя на корабли в гавани и сотни лодок с полуголыми загорелыми отпускниками, он думал, какую глупость делает, что болтается по городу. Конечно, можно было сидеть в своем кабинете, а этих людей вызвать к себе по телефону. Но тогда он бы их не нашел, а это уже ни к черту не годилось. Кроме того, Мартин Бек сказал, что дело срочное.
На Чедервеген стояли дома, может статься, и не сверхроскошные, но выгодно отличающиеся от серой унылости, с которой он только что столкнулся. Здесь уже .жили не бедняги, которые, не имея иного выбора, позволяют людям типа Пальмгрена и Бруберга выжимать из себя деньги. По обеим сторонам дороги красовались дорогостоящие виллы в стиле бунгало с великолепно ухоженными садами.
Дом Хампуса Бруберга казался вымершим. Следы автомашины вели к гаражу, но, когда Кольберг заглянул в него через одно из маленьких окошек в стене, он оказался пустым. На звонки и стук в двери никто не отвечал, гардины на огромных окнах были опущены, и разглядеть виллу изнутри Кольбергу не удалось.
Он вздохнул и пошел к соседнему дому. Эта вилла была больше и шикарнее, чем у Бруберга. Кольберг позвонил, дверь открыла высокая светловолосая женщина, на редкость тощая, с аристократическими манерами. Когда он представился, она надменно и с легким презрением взглянула на него, не проявляя никакого намерения пригласить в дом. Он изложил свое дело, и она холодно сказала:
- У нас здесь нет привычки шпионить за своими соседями. Я не знаю директора Бруберга и ничем не могу вам помочь.
- Печально.
- Может быть, для вас, но не для меня. Скажите, а кто вас сюда прислал?
Судя по голосу и выражению голубых глаз, она его в чем-то подозревала. Ей было лет тридцать пять - сорок. Холеная. Кого-то она ему очень напоминала, но кого именно, он вспомнить не мог.
- Что ж, прощайте, - уныло сказал он, пожав плечами. Сев в машину, Кольберг заглянул в свою бумажку. Хелена Ханссон называла свой адрес - Вестеросгатан в Васастадене п помер телефона. Он поехал в отделение полиции па Лидинге. Его коллеги в штатском сидели над карточками футбольной лотереи, попивая лимонад из бумажных стаканчиков.
- Я сюда пришел только позвонить, - устало произнес Кольберг.
- Звони по любому.
Кольберг ехал в Васастаден и по дороге думал о том, что и Лидинге с его лощеным видом тоже кладет свою гирю на весы растущей преступности. Только живут здесь люди богатые, и они могут скрыть свои делишки за чистеньким фасадом.
В доме на Вестеросгатан лифта не было, и Кольбергу пришлось карабкаться на пятый этаж в пяти разных подъездах. Дом был ветхий и запущенный хозяевами, в заасфальтированном дворе между бочками для мусора сновали большие жирные крысы.
Он звонил в разные квартиры, иногда двери открывались, и разные люди испуганно смотрели на него. Здесь полиции боялись, и, как видно, причины для этого были.
Никакой Хелены Ханссон он не нашел.
Никто не мог сказать, живет ли здесь женщина с такой фамилией и жила ли вообще. В таких домах не любили давать сведения полиции, да и мало что знали друг о друге.
Кольберг стоял на улице, вытирая лицо носовым платком, который давным-давно был насквозь мокрым от пота. Несколько минут размышлял. Потом сдался и поехал домой. Через час его жена сказала:
- Почему ты так плохо выглядишь?
Он уже принял душ и сидел, завернувшись в мохнатое полотенце, с банкой холодного пива в руках.
- Потому что я себя так чувствую, - ответил он. - Эта проклятая работа...
- Бросать ее пора.
- Это не так-то легко.
Кольберг был полицейским и ничего не мог поделать с тем, что всегда старался быть как можно более хорошим полицейским. Это стремление было как будто встроено в механизм его психики, стало бременем, которое он почему-то обязан нести.
Задание Мартина Бека казалось простым заурядным делом, а оно не давало ему покоя. Нахмурившись, он спросил:
- Слушай, Гун, а что такое разъездной секретарь?
- Обычно своего рода "девушка по вызову", у которой в портфеле всегда наготове ночная рубашка, зубная щетка и противозачаточные таблетки.
- Значит, обычная проститутка?
- Вот именно. Обслуживав бизнесменов и прочих, когда они куда-нибудь едут и не хотят искать себе потаскуху на месте.
Он поразмыслил и решил, что ему нужна помощь. У себя в отделе он на нее рассчитывать не мог, потому что народ был в отпусках. Вздохнув, Кольберг пошел к телефону и позвонил в уголовную полицию на Кунгсхольмсгатан.
Ему ответил человек, с которым он меньше всего хотел иметь дело, - Гунвальд Ларссон.
- Как у меня дела? - недовольно ответил тот. - А как ты думаешь? Поножовщина, драки, грабежи, сумасшедшие иностранцы, готовые отдать любые деньги за наркотики. А людей почти нет. Меландер сидит на Вармде, Ренн в пятницу уехал в свой Арьеплуг, Стрэмгрен на Майорке. Кроме того, похоже, что в такую жару люди становятся агрессивнее. А тебе чего?
Кольбергу Гунвальд Ларссон был неприятен. "Он сообразительность потерял еще в колыбели", - думал Кольберг. А, вслух сказал:
- Я насчет этого дела Пальмгрена.
- Ничего общего с ним иметь не хочу, - быстро сказал Ларссон. - И так уже имел с ним достаточно неприятностей.
Кольберг тем не менее изложил ему историю своих мытарств. Гунвальд Ларссон слушал, изредка вставляя злые реплики, а один раз оборвал его, сказав:
- Чего ты зря стараешься мне все объяснить? Не мое это дело. Тем не менее что-то его все-таки заинтересовало, потому что под конец он спросил:
- Так ты говоришь, Чедервеген? А какой номер?
Кольберг повторил номер дома.
- Хм, - сказал Ларссон. - Может быть, тут я сумею что-то сделать.
- Спасибо, - выдавил из себя Кольберг.
- А я не для тебя стараюсь, - сказал Ларссон, будто и в самом деле имел в виду какие-то свои цели.
А он их и имел.
Кольберг удивился этой заинтересованности. Желание помочь другому никогда не было характерной чертой Гунвальда Ларссона.
- Что касается этой потаскухи Ханссон, - мрачно сказал Ларссон, - то тебе лучше всего поговорить с полицией нравов. Конечно ж, в Мальме на первом допросе ей пришлось показать свое удостоверение личности. Так что зовут ее скорее всего Хеленой Ханссон. А вот адрес она могла соврать какой угодно.
Кольберг повесил трубку, потом тут же набрал еще один номер. На этот раз он звонил Осе Турелль, в полицию нравов.


далее: XIII >>
назад: XI <<

Пер Вале, Май Шеваль. Полиция, полиция, картофельно пюре!
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Х
   XI
   XII
   XIII
   XIV
   XV
   XVI
   XVII
   XVIII
   XIX
   XX
   XXI
   XXII
   XXIII
   XXIV
   XXV
   XXVI
   XXVII
   XXVIII
   XXIX
   XXX