XV




Квартира находилась на четвертом этаже: на дверной дощечке действительно значилось: Хелена Ханссон.
Кольберг поднял было кулак, чтобы постучать, но Оса Турелль отвела его руку и позвонила. Тишина. Через полминуты она позвонила снова.
На этот раз дверь открылась, из нее выглянула молодая светловолосая женщина и вопросительно взглянула на них голубыми глазами. На ней были изящные туфли и широкий утренний халат. Она явно только что приняла душ или вымыла волосы, поскольку голова ее была укутана махровым полотенцем, словно тюрбаном.
- Полиция, - сказал Кольберг и вынул свое удостоверение. Оса Турелль сделала то же самое, но молча.
- Вы Хелена Ханесон?
- Да, конечно.
- Мы бы хотели поговорить с вами о том, что случилось в Мальме на прошлой неделе.
- Я уже рассказала то немногое, что я знаю, тамошней полиции. В тот же вечер.
- Та беседа была недостаточно исчерпывающей, - сказал Кольберг. - Вы, естественно, были потрясены, а свидетельские показания, которые даются в таких ситуациях, всегда бывают слишком общими. Поэтому мы обычно допрашиваем свидетелей еще раз, когда они успеют собраться с мыслями, через несколько дней. Разрешите войти? Мы не отнимем у вас много времени, - добавил Кольберг. - Это чистая проформа.
- Хорошо, - поколебавшись, сказала Хелена Ханссон. - Правда, я спешу, но... - и замолчала, а они не мешали ей придумывать окончание фразы. - Будьте добры, подождите здесь минуточку, пока я наброшу на себя что-нибудь. Я только что вымыла волосы, - прибавила она и, не вдаваясь в дальнейшие объяснения, захлопнула дверь перед самым их носом.
Кольберг предупреждающе приложил палец к губам. Оса тут же встала на колени и осторожно и беззвучно приподняла крышку, закрывающую прорезь для писем и газет. Стало кое-что слышно. Сначала жужжание телефонного диска: Хелена Ханссон набирала номер, пытаясь кому-то позвонить. Ей, очевидно, ответили, она очень тихим голосом попросила соединить ее с кем-то, ее соединили. Она молчала, очевидно, шли гудки. Наконец сказала: "Значит, нет. Извините". И положила трубку.
- Она пыталась позвонить кому-то, но не застала, - прошептала Оса. - По-видимому, через коммутатор. Кольберг одними губами произнес имя:
- Бруберг.
- Она не сказала "Бруберг", я бы услышала.
Кольберг снова сделал предупреждающий знак и молча показал да прорезь в двери. Оса Турелль прижалась к ней правым ухом, минуты через две выпрямилась и прошептала:
- Она что-то делает и явно торопится. По-моему, упаковала чемодан, мне кажется, я слышала, как она застегнула его. А потом потащила что-то по полу, открыла и закрыла дверь. Теперь одевается.
Когда Хелена Ханссон снова открыла дверь, то была в платье и удивительно тщательно причесана. И Кольберг и Оса Турелль догадались, что она надела парик на влажные волосы. Они в тот момент уже стояли с невинным видом далеко от двери на площадке. Оса Туреляь зажгла сигарету и курила с равнодушным и отсутствующим лицом.
- Пожалуйста, входите, - сказала Хелена Ханссон. Голос у нее был приятный и выговор удивительно правильный.
Они вошли и огляделись.
Квартира состояла из передней, комнаты и кухни. Просторная и чистая, она была обставлена как-то безлично. Почти все вещи были новые, и множество деталей говорило о том, что живущая здесь не испытывает нужды в деньгах. Всюду прибрано, все в порядке.
Бросив взгляд на большую широкую кровать, покрытую толстым одеялом, Кольберг различил ясный четырехугольный отпечаток - наверняка на одеяле только что лежал чемодан.
В комнате стояли диван и удобные кресла. Хелена Ханссон сделала неопределенный жест и сказала:
- Садитесь, пожалуйста. Хотите, может быть, выпить?
- Нет, спасибо, - ответил Кольберг. Оса Турелль отрицательно покачала головой. Хелена Ханссон взяла сигарету из металлического стакана на столе, закурила, спокойно сказала:
- Чем могу служить?
- Вы уже знаете, в чем дело, - сказал Кольберг.
- Да, эта ужасная история в Мальме. Но, кроме этого, я больше ничего и сказать не могу. Ужасная история.
- Где вы сидели за столом?
- Ближе к краю, рядом со мной сидел датский коммерсант. Его, кажется, звали Енсен.
- Директор Хофф Енсен, - сказал Кольберг.
- Да, кажется, так.
- А директор Пальмгрен?
- Он сидел по другую сторону стола. Наискось от меня. Прямо против меня сидела жена датчанина.
- Значит, вы сидели лицом к человеку, который стрелял в директора Пальмгрена?
- Да. Но все произошло очень быстро. Я даже не успела сообразить, в чем дело. По-моему, и остальные пришли в себя только позже.
- Но вы видели убийцу?
- Видела, но я не думала, что он окажется убийцей.
- Как он выглядел?
- Об этом я уже рассказывала. Вы хотите, чтобы я это повторила?
- Будьте так любезны.
- У меня только очень общее впечатление от его внешности. Ведь все произошло очень быстро, и к тому же я не особенно обращала внимание на окружающих. Сидела, думая о своем.
Она говорила спокойно и казалась совершенно откровенной.
- А почему вы не обращали внимания на окружающих?
- Директор Пальмгрен произносил тост. То, о чем он говорил, меня не касалось, и я фактически слушала вполуха. Я толком не понимала, о чем он говорит, курила и думала о другом.
- Вернемся к человеку, который стрелял. Вы его когда-нибудь прежде видели?
- Нет. Это был совершенно незнакомый мне человек.
- Узнаете ли вы его, если снова увидите?
- Может быть. Но я в этом далеко не уверена.
- Каким он вам показался?
- Лет тридцати пяти или скорее сорока. У него узкое лицо и редкие темные волосы. Роста он, по-моему, среднего.
- Можете ли вы еще что-либо сказать о нем?
- Нет, у него очень обычная внешность.
- К какому общественному классу вы бы его отнесли?
- Общественному классу?
- Да. Похож ли он на состоятельного человека?
- Пожалуй, нет. Скорее на конторского служащего или простого рабочего. У него вид нуждающегося человека. - Пожав плечами, она продолжала:
- Но вам не следует особенно полагаться на то, что я говорю. Дело в том, что я только бегло на него взглянула. Позже я пыталась собрать свои впечатления воедино, но я в них совершенно не уверена. Многое из того, что я видела, может оказаться чистейшим, если не воображением, то...
- Попыткой воссоздать события постфактум? - подсказал Кольберг.
- Вот именно. Постфактум. Увидишь что-то или кого-то очень бегло, а потом, когда пытаешься вспомнить подробности, часто ошибаешься.
- Видели ли вы его оружие?
- Какую-то секунду. Это был пистолет с довольно длинным дулом.
- Вы разбираетесь в оружии?
- Нет, совсем не разбираюсь.
Кольберг перевел разговор на другую тему.
- Знали ли вы директора Пальмгрена раньше?
- Нет.
- А остальных присутствовавших? Были ли вы с ними знакомы?
- Только с директором Брубергом. Остальных я никогда раньше не встречала.
- Но Бруберга вы знали?
- Да, он иногда пользовался моими услугами.
- В качестве кого вы находились в Мальме? Она посмотрела на него удивленно:
- Конечно, в качестве секретаря. Правда, у директора Брубер-га есть постоянный секретарь, но она не ездит с ним в поездки.
Она говорила свободно и уверенно. Все казалось хорошо отрепетированным.
- Стенографировали ли вы или вели протокол в этой поездке?
- Да, конечно. Днем же было совещание. И я записывала, о чем шла речь.
- А о чем шла речь?
- О различных делах. Честно говоря, я не очень в этом разбираюсь, просто записывала.
- Есть ли у вас стенограмма?
- Нет, я расшифровала все, когда вернулась домой в четверг, и передала протокол директору Брубергу. Стенограмму я выбросила.
- Вот как, - сказал Кольберг. - Сколько вы получили за работу?
- Гонорар в двести крон плюс, конечно, за проезд и гостиницу.
- Так. А это трудная работа?
- Не очень.
Кольберг обменялся взглядами с Оса Турелль, которая пока что не произнесла ни слова.
- Мне все ясно, - сказал он. - Только еще один вопрос. Когда вас допрашивали в полиции в Мальме сразу же после убийства, вы назвали свой адрес на Вестеросгатан?
- Неужели?
- Вы ошиблись?
- Раньше я действительно жила на Вестеросгатан. В этой всеобщей суматохе я просто оговорилась.
- Гм, - пробормотал Кольберг. - Это может случиться с каждым. - Он поднялся. - Спасибо за помощь. Мне все ясно. Прощайте.
Он направился к двери и вышел из квартиры.
Хелена Ханссон вопросительно взглянула на Осу Турелль, которая по-прежнему молча и неподвижно сидела в кресле.
- Еще что-нибудь?
Оса посмотрела на нее долгим взглядом.
Они сидели друг против друга. Две женщины примерно одного возраста, но на этом сходство и кончалось.
Оса Турелль не нарушала молчания долго, затем смяла свою сигарету на пепельнице и медленно проговорила:
- Ты такая же секретарша, как я царица Савская.
- Как вы смеете так говорить! - возмутилась Хелена Ханссон.
- Мой коллега, который только что вышел, служит в отделе, занимающемся убийствами. А я работаю в полиции нравов.
- О, - проговорила Хелена. Ее плечи поднялись.
- У нас есть на тебя досье, - спокойно и безжалостно продолжала Оса. - Оно заведено десять лет тому назад. Тебя забирали уже пятнадцать раз. Это многовато.
- На этот раз ты меня не засадишь, шпионка проклятая, - пробормотала Хелена Ханссон.
- Какая халатность - не иметь дома пишущей машинки. Или хотя бы блокнота для стенографирования. Если только все это не находится вон в том портфеле.
- Посмей только рыться в моих вещах без разрешения, мерзавка. Я свои права знаю.
- А я и не собираюсь здесь ничего трогать без разрешения, - сказала Оса Турелль.
- Какого же черта тебе здесь надо? За это меня не посадят. И к тому же я имею полное право ездить с кем хочу и куда хочу.
- И спать с кем хочешь? Совершенно верно. Но ты не имеешь права .брать за это плату. Какой ты, говоришь, получила гонорар?
- Ты что, считаешь меня идиоткой, чтобы я отвечала на такие вопросы?
- И не нужно. Такса мне известна. Ты получила тысячу монет, с которых не платишь налога, и все остальное тоже даром.
- Не слишком ли много ты знаешь? - нахально сказала Хелена Ханссон.
- О таких делах мы знаем почти все.
- Не воображай, что можешь посадить меня.
- Могу. Не волнуйся. Все образуется.
Вдруг Хелена Ханссон вскочила и, растопырив пальцы, через стол бросилась на Осу Турелль.
Оса быстро, как кошка, вскочила на ноги и парировала атаку ударом, который опрокинул Хелену на спинку стула. Ваза с гвоздиками покатилась на пол, никто не подумал ее поднять.
- Не царапаться, - сказала Оса Турелль. - Спокойно.
Женщина уставилась на нее. В ее водянистых голубых глазах выступили слезы. Парик съехал набок.
- Ты еще дерешься, чертова ведьма, - простонала она. Посидела минуту молча, с безнадежным видом. Потом снова решила пойти в атаку:
- Убирайся отсюда! Оставь меня в покое. Приходи, когда будет с чем прийти.
Оса Турелль порылась в сумке, достала ручку и блокнот.
- Меня, собственно, интересует другое, - сказала она. - Ты ведь никогда не была свободным художником, так сказать, не являешься им и теперь. А кто же дергает за ниточки?
- Неужели ты настолько глупа, что думаешь - я отвечу на этот вопрос?
Оса подошла к телефону на туалетном столике. Наклонилась и записала номер на аппарате. Подняла трубку и набрала этот номер. Занято.
- Не очень-то хитро оставлять наклейку с настоящим номером, - сказала она. - На этом телефоне вы попадетесь независимо от того, под каким именем зарегистрирован абонент.
Женщина опустилась глубже на стул и посмотрела на Осу Турелль взглядом и ненавидящим и покорным одновременно. Взглянув на часы, жалобно проговорила:
- Может, все-таки уберешься отсюда? Ты уже доказала, какая ты ловкая ищейка.
- Нет еще, подожди немного.
Хелена Ханссон была совершенно сбита с толку ходом событий. Она никак не ожидала такого поворота. Тут все шло не так, как обычно, хорошо заученный урок не помогал. К тому же теперь можно было не притворяться: ведь эта женщина из полиции все равно знает ее прошлое. И все же Хелена нервничала и все смотрела на часы. Она поняла, что Оса ждет чего-то, но не могла догадаться - чего.
- Долго ты будешь стоять здесь и глаза таращить? - раздраженно спросила она.
- Недолго. Дальше пойдет быстрей.
Зазвонил телефон.
Хелена Ханссон не сделала никакого движения, чтобы подняться и взять трубку, Оса Турелль тоже не пошевелилась. Прозвонив шесть раз, аппарат замолчал.
Хелена Ханссон съежилась в кресле, глядя перед собой пустыми, бесцветными глазами, и пробормотала:
- Отпустила бы, а? - И сразу же после этого:
- Как это женщина может стать ищейкой...
Оса могла бы задать контрвопрос, но промолчала.
Мертвая тишина минут через десять нарушилась громким стуком во входную дверь.
Оса Турелль открыла, вошел Кольберг с бумагой в руках. Красный, потный, он явно очень спешил. Остановился посреди комнаты, оценил обстановку. Бросив взгляд на упавшую вазу, осведомился:
- Дамы подрались?
Хелена Ханссон посмотрела на него без надежды и без удивления. Всю ее профессиональную полировку словно ветром сдуло.
- Чего вы, черт вас подери, хотите? - сказала она.
Кольберг протянул ей бумагу и сказал:
- Это разрешение на обыск в квартире. По всем правилам - с печатью и подписью. Я сам его затребовал, и дежурный прокурор разрешил.
- Катитесь к дьяволу, - пробормотала Хелена Ханссон.
- Не собираемся, - любезно ответил Кольберг. - Нам нужно тут немножко оглядеться.
- По-моему, там. - Оса Турелль указала на дверцу шкафа. Взяла сумочку Хелены Ханссон с туалетного столика и открыла. Женщина в кресле никак на это не реагировала.
Кольберг открыл шкаф и вытащил чемодан.
- Небольшой, но на редкость тяжелый, - пробормотал он. Положил его на кровать и раскрыл. - Нашла что-нибудь интересное? - спросил он Осу Турелль.
- Билет в Цюрих и обратно и заказ на номер в гостинице. Самолет вылетает без четверти десять с Арланды. Обратный рейс из Цюриха в семь сорок завтра утром. Комната в гостинице заказана на одну ночь.
Кольберг поднял лежавшие сверху в чемодане платья и начал копаться в связке бумаг на дне чемодана.
- Акции, - сказал он. - Да их целая куча.
- Не мои, - беззвучно сказала Хелена Ханссон.
- Я в этом не сомневаюсь.
Отойдя от чемодана, он открыл черный портфель. В нем было именно то, о чем говорила его жена. Ночная рубашка, трусики, косметические принадлежности, зубная щетка и коробочка с пилюлями.
Он посмотрел на часы. Уже половина шестого. Он надеялся, что Гунвальд Ларссон сдержит свое обещание и не проморгает Бруберга.
- Пока хватит. Вам придется последовать за нами.
- Почему? - спросила Хелена Ханссон.
- Я могу тут же обвинить вас в грубом нарушении валютных правил, - сказал Кольберг. - Вы можете считать себя арестованной, но тут не мое дело. - Оглядев комнату, он пожал плечами. - Оса, последи, пусть возьмет с собой что полагается в таких случаях.
Оса Турелль кивнула.
- Ищейки чертовы, - сказала фрекен Ханссон.


далее: XVI >>
назад: XIV <<

Пер Вале, Май Шеваль. Полиция, полиция, картофельно пюре!
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Х
   XI
   XII
   XIII
   XIV
   XV
   XVI
   XVII
   XVIII
   XIX
   XX
   XXI
   XXII
   XXIII
   XXIV
   XXV
   XXVI
   XXVII
   XXVIII
   XXIX
   XXX