<< Главная страница

XXVII




После удушающей жары на улице в подъезде ветхого дома No 23 на Нортульсгатан было удивительно прохладно. Казалось, зимняя влага и холод спрятались в стенах за отставшей штукатуркой.
Фру Свенссон жила на втором этаже, дверь с дощечкой "ЕВА свенссон", по-видимому, была входом на кухню.
Кольберг постучал. Послышались шаги, звон снимаемой цепочки, дверь приоткрылась. Кольберг показал свое удостоверение. Прежде чем дверь открылась, он услышал глубокий вздох.
Как он и предполагал, вход вел прямо на кухню. Женщина, закрывшая за ним дверь, была маленькая, худенькая, с резкими чертами лица. Волосы не причесаны и, как видно, давно не крашены: светлые, почти белые на концах, у корней они становились совсем темными. На ней было домашнее платье из полинявшей хлопчатобумажной материи, с большими темными пятнами от пота под мышками, судя по всему, давно не стиранное. На ногах - матерчатые туфли неопределенного цвета. Кольберг знал, что ей двадцать девять лет, но на вид дал бы не меньше тридцати пяти.
- Полиция... - неуверенно произнесла она. - Что еще случилось? Если вы ищете Бертиля, то его здесь нет.
- Да, - сказал Кольберг, - я знаю. Я хочу только поговорить с вами, если можно. Разрешите войти?
Женщина кивнула и Подошла к купонному столу, стоявшему у окна. На цветастой пластмассовой скатерти лежал иллюстрированный журнал и недоеденный бутерброд, сигарета с фильтром дымилась на голубом в цветах блюдце, полном окурков. Вокруг стола стояли три стула, она села, ваяла сигарету с блюдца и указала посетителю на стул напротив.
- Садитесь.
Кольберг сел и взглянул в окно, выходившее на задний двор, единственным украшением которого были веревки для выбивания ковров и мусорные ящики.
- О чем вы хотите поговорить? - дерзко спросили Ева Свенссон. - Долго вам оставаться здесь нельзя, мне нужно забрать Томаса с игровой площадки.
- Томас - это младший? - спросил Колъберг.
- Да, ему шесть. Я обычно оставляю его в парке за торговым училищем, пока хожу за покупками и убираюсь.
- У вас есть еще ребенок?
- Да, Урсула. Она в детской колонии. На острове Барнен.
- Давно вы здесь живете?
- С апреля. - Она докурила сигарету до самого фильтра. - Но я останусь здесь только на лето. Хозяйка не любит детей. А потом черт знает, куда нам деваться.
- Вы работаете?
Женщина бросила дымящийся фильтр на блюдце.
- Да, работаю на хозяйку квартиры. За то, что я живу здесь, я убираю, готовлю, хожу в магазин, стираю и ухаживаю за ней. Она старая и не может сама спускаться с лестницы, я ей помогаю, когда она хочет выйти.
Кольберг указал на дверь, противоположную входной.
- Вы там живете?
- Да.
Кольберг встал и открыл дверь. Комната была метров пятнадцать. Окно выходило на тот же мрачный двор. Вдоль стен стояли две кровати, под одной из них была низкая выдвижная кровать. Комод, два стула, маленький колченогий стол и коврик из лоскутов завершали меблировку.
- Комната небольшая, - сказала за его спиной Ева Свенссон. - Но нам разрешают находиться на кухне сколько угодно, а дети могут играть во дворе.
Кольберг вернулся к кухонному столу. Взглянул на женщину, выводившую пальцем какие-то рисунки на пластмассовой скатерти, и сказал:
- Мне бы хотелось, чтобы вы рассказали, как вам с мужем жилось в последние годы. Я знаю, что вы в разводе, но как вы жили до развода? Он долго был безработным, да?
- Да, его уволили почти два года тому назад. Не то, чтобы он был в чем виноват, просто уволили всех работавших на этой фабрике. Она, наверное, себя не оправдывала. И он не мог найти работу, ее просто не было. То есть настоящей работы. Раньше-то он хорошо получал. Он был конторщиком, но образования у него не было, и все места, на которые он пытался устроиться, доставались тем, у кого было образование.
- Сколько он там работал, пока ее не закрыли?
- Двенадцать лет. А до этого работал на другой фабрике с тем же шефом. Директор Пальмгрен. Может быть, он и не был шефом, но фирма принадлежала ему. Бертиль работал на складе и водил автокар. Потом его перевели в контору.
- Как давно вы женаты?
- Мы поженились на троицын день в пятьдесят девятом году.
Она откусила кусочек, посмотрела на бутерброд, поднялась, подошла к помойному ведру и выбросила.
- Так что мы были женаты восемь с половиной лет.
- А когда вы переехали в Больмору?
Женщина стояла у раковины и ковыряла в зубах мизинцем.
- Осенью шестьдесят шестого. До той поры мы жили на Вестманнагатан. В служебной квартире, дом принадлежал также директору Пальмгрену. Потом он стал ремонтировать этот дом, перестраивать квартиры в конторские помещения, и мы переехали в его новый дом. Квартира была гораздо лучше, но очень далеко от города, и платить за нее нужно очень много. Когда Бертиля уволили, я думала, что мы переедем, но не пришлось. Во всяком случае, переехали гораздо позже и по другим причинам.
- По каким?
- Бертиль пил и вообще, - уклончиво сказала женщина. - А нижний сосед жаловался, что мы очень шумим. Но мы шумели не больше, чем остальные жильцы дома. Стены такие тонкие, что было слышно, как плачут дети, лают собаки, слышно было граммофон на несколько этажей ниже нас. Мы думали, на пианино занимается сосед, а оказалось, что это на целых три этажа выше. Детям мы дома играть не разрешали. А осенью нас выселили.
- Он много пил?
- Да, иногда.
- А как он вел себя пьяный? Был агрессивен?
Она ответила не сразу. Отошла и села.
- Иногда он был зол. Зол из-за того, что лишился работы, зол на общество и вообще. Я уставала от его разговоров об этом каждый раз, когда он выпивал пару рюмок.
- Говорят, в вашей квартире бывали скандалы?
- А, совсем не скандалы. Иногда мы ссорились, а однажды ребята проснулись ночью и стали играть, а мы спали. Явился патруль полиции. Может быть, иногда мы разговаривали слишком громко, но никаких драк или чего-нибудь в атом роде не было.
Кольберг кивнул.
- Когда вам угрожали выселением, обращались ли вы в союз квартиросъемщиков?
- Нет, мы не состояли ни в каких союзах. Да ничего и нельзя было сделать. Нам пришлось выехать.
- И где вы жили?
- Я нашла однокомнатную квартиру, мы сняли ее. Жида там, дока не перебралась сюда, а Бертиль жил в общежитии для холостяков, когда мы развелись. Теперь он живет в Мальме.
- Когда вы видели его в последний раз?
Ева Свенссон, подумав немного, сказала:
- Кажется, в прошлый четверг. Он пришел неожиданно, но я выставила его через час иди что-то в этом роде, потому что мне нужно было идти по делам. Он сказал, что у него отпуск и что он будет несколько дней в Стокгольме. Он даже дал мне немного денег.
- После этого он не давал о себе знать?
- Нет, наверное, уехал в Мальме. Я, во всяком случае, его не видела. - Она повернулась и бросила взгляд на будильник, стоявший на холодильнике. - Мне нужно забирать Томаса. Они не любят, когда дети остаются дольше положенного срока.
Она встала, ушла в свою комнату, но дверь не закрыла.
- Почему вы развелись? - спросил Кольберг, поднимаясь с места.
- Мы устали друг от друга. Все пошло прахом. В последнее время мы только ссорились. А Бертиль, приходя домой, только и знал, что ворчал и злился. Я уже просто не могла его видеть.
Она вошла в кухню. Причесанная и в сандалетах.
- Теперь мне пора уходить.
- Еще один вопрос. Знал ли ваш муж своего главного шефа - директора Пальмгрена?
- О нет, по-моему, он его даже никогда не видел. Тот сидел в своем кабинете и оттуда всем руководил. По-моему, он никогда и не бывал на своих предприятиях, там руководили другие шефы, помощники директора.
Она сняла с крюка над плитой хозяйственную сумку и открыла дверь на лестницу.
Расстались у подъезда. Он видел, как она пошла к площади Уденплан, маленькая, хрупкая, в полинявшем платье.


***

Уже после обеда Кольберг позвонил в Мальме, чтобы сообщить результаты. К этому времени Мартин Бек уже полчаса нетерпеливо ходил взад-вперед по коридору, и когда наконец телефон зазвонил, то схватил трубку, не дав дозвенеть первому сигналу.
Он завел магнитофон, присоединенный к телефону, и записал рассказ, ни разу не прервав Кольберга, а когда тот кончил говорить, сказал:
- Больше я тебя беспокоить не буду.
- Да, незачем. Вы, кажется, нашли того, кого нужно. А я займусь своим делом, но позвони, расскажи, как пойдет дело. Привет тем, кто заслуживает привета.
Мартин Бек взял магнитофон и направился к Монссону. Они вместе прослушали запись.
- Да-а, - проговорил Монссон. - Причины налицо. Сначала уволили после двенадцати лет работы на предприятии Пальмгрена, потом тот же Пальмгрен вышвырнул его из квартиры, и в довершение всего развод. Ему пришлось уехать из Стокгольма, пришлось взяться за работу и по зарплате и морально гораздо хуже той, какая у него была раньше. И все из-за Пальмгрена.
Бек кивнул, Монссоп продолжал:
- Свенссон был в Стокгольме в прошлый четверг. Я так и не понял, почему его не задержали на аэровокзале. Ведь он был бы у нас до того, как Падьмгрен умер. Прямо настроение портится, когда думаешь об этом.
- Я знаю, почему они не успели, - сказал Мартин Бек. - Но об этом я расскажу тебе в следующий раз. Тогда настроение у тебя станет еще хуже.
- Ладно, побереги до следующего раза.
Мартин Бек зажег сигарету.
- Как мерзко это выселение! Совершенно ясно, что именно фирма Пальмгрена сообщала о нем разным комиссиям.
- При помощи готового на все соседа, да.
- Который, несомненно, служил Пальмгрену, или Брубергу, или обоим вместе. Пальмгрену хотелось выгнать Свенссона из квартиры, раз тот больше у него не работает.
- Ты думаешь, Пальмгрен сказал своим служащим, что нужно найти предлог и выселить его? - сказал Монссон.
- Я в этом убежден. Он передал это через Бруберга, конечно. А Бертиль Свенссон, наверное, все понимал. Нет ничего удивительного в том, что он ненавидел Пальмгрена.
Монссон почесал затылок и сделал гримасу.
- Это ясно. Но убить его...
- Вспомни, что в течение долгого времени на Свенссона сыпались удар за ударом. Когда он понял, что это не удары судьбы, а следствие поступков определенного человека, точнее - определенной группировки, ненависть его стала целенаправленной. Ведь фактически у него постепенно отняли все.
- А Пальмгрен представлял именно эту группировку, - сказал Монссон.
Мартин Бек поднялся:
- Надо будет послать кого-нибудь последить за Свенссоном, чтобы мы не потеряли его еще раз. Кого-нибудь из тех, кто не ест картофельное пюре на работе.


далее: XXVIII >>
назад: XXVI <<

Пер Вале, Май Шеваль. Полиция, полиция, картофельно пюре!
   I
   II
   III
   IV
   V
   VI
   VII
   VIII
   IX
   Х
   XI
   XII
   XIII
   XIV
   XV
   XVI
   XVII
   XVIII
   XIX
   XX
   XXI
   XXII
   XXIII
   XXIV
   XXV
   XXVI
   XXVII
   XXVIII
   XXIX
   XXX


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация